Родительство и сексизм: как деление обязанностей на «мужские» и «женские» уродует семью

Назад
Папа и мама: воспитываем на равных
- {{rating.rating | number}} +

Ольга Карчевская – об отцовстве, к которому готовы не все

 

 

Я пишу эту колонку, находясь волею судеб в маленьком военно-промышленном городе  Дальнего Востока – Комсомольске-на-Амуре. Мы приехали сюда с мужем продавать мою квартиру, и заодно родили сына. И вот, пока квартира продается (вернее, пока она не продается – кризис же), мы дорастили сына до первого зуба, и все это время оба находимся практически постоянно с ребенком и делим родительские обязанности примерно поровну. И этот опыт кардинально отличается от моего тринадцатилетней давности опыта матери-одиночки.

Комсомольск - город маленький, бесконечно далекий от столицы. Примерно любая мода сюда доходит через 5-10 лет.

И мой муж, по-цыгански замотанный в слинг с младенцем внутри, вызывает у окружающей действительности бурный и продолжительный фурор.

Он еще не вышел из подъезда, а уже пару раз услышал, что у ребенка сейчас отвалится голова, и он вырастет горбуном отверженным с проклятьем на челе. С непрошенными поучениями в жизнь моего мужа и сына включается каждая уважающая себя старушка и тетушка. Даже собаки не проходят мимо – облаивают.

 

При этом когда слинг с младенцем на мне, почему-то никто не решается усомниться в моей адекватности, во всяком случае вслух. Почему так? Я думала и решила - потому, что вид мужчины, занимающегося с ребенком не показательным футболом/рыбалкой, а чем-то совсем повседневным (окей, я скажу это – бабским) настолько ошарашивает, что смолчать оказывается просто невозможным.

В то время, как в Европе или Америке вид отца, идущего по своим делам с младенцем наперевес никого не удивит, в российской глубинке это все еще сенсация. Ведь у нас до сих пор существует четкое деление на «женские» и «мужские» полномочия относительно детей.

К счастью, в большинство роддомов уже стали пускать мужей в родзал (хотя чаще, особенно в регионах, это всего лишь декларация: на деле же оказывается, что пустят только в случае, если его жена в данный момент будет единственной роженицей в зале), многие отцы свидетельствуют рождение своих детей прямо у себя дома, а некоторые из них и вовсе сами принимают детей. Но все это – скорее исключения, а общепринятая практика такова: пока жена «лежит на сохранении», рожает и переживает послеродовый период, ее благоверный люто бухает с мужиками в гараже – «обмывает наследника», пишет мелом на асфальте под роддомовским окном, ну или просто – зарабатывает деньги, делает ремонт или что-то в этом роде, в общем, он занят «мужскими делами».

Дальше это раcщепление продолжится: женщина будет «сидеть с ребенком», а мужчина «приносить деньги в дом», каждый будет занят своим, и не факт, что они встретятся где-то между. В результате такого изначального разделения полномочий мужчина часто не чувствует себя отцом до момента, пока с ребенком нельзя будет о чем-нибудь осмысленно поговорить. Или не чувствует себя отцом вообще никогда.

Со своим отцом я, к сожалению, не могу поговорить ни об этом, ни о чем-то другом – он самоустранился из моей жизни. Я долго искала причины в себе, но в итоге с облегчением поняла, что он просто не умеет быть родителем, только и всего. И не умел с самого начала. Когда моя мать, весь день наизнос разрывавшаяся между двумя погодками, вечером просила отца хотя бы немного подержать младшего и посмотреть, чтобы не убилась старшая, отец отвечал каждый раз одно и то же: «Я весь день работал, я устал, это твои женские дела».

Когда родители развелись, моя бабушка, мать отца, пыталась убедить его хоть иногда ходить к нам в школу на родительские собрания, на что он отвечал: «Я плачу алименты, а это все – женские дела». Он совершенно искренне не считал себя плохим отцом, считал – нормальным. Потому что и правда ведь – от отца требуются только деньги, а все остальное, что касается детей – это «ваши женские дела». Для большинства в Советском Союзе это было нормой, и для многих осталось нормой до сих пор.

Мой муж в этом смысле – полная противоположность моего отца. Нашу домашнюю акушерку замело снегами в горах Мяо-Чана, и муж принял роды сам – так, будто бы он Мишель Оден, а не фотограф. Хотя он даже на курсы подготовки к родам не ходил. Все время моего послеродового восстановления он был санитаром, поваром, уборщиком, педиатром-неонатологом и няней в одном лице. И фотографом, разумеется, тоже.

Он обрабатывал мне разрыв, мастерил прокладки для послеродовой крови, обрабатывал младенцу пупок, намазывал сына персиковым маслом, пеленал, купал, укачивал. Готовил какие-то бесконечные пловы, кутабы с тыквой, крем-супы. И совершенно органично смотрелся и чувствовал себя в этой роли.

Он – вообще первый человек, чье лицо сын увидел в своей жизни. И этому лицу сын теперь больше всех остальных лиц радуется.

По функционалу муж отличается от меня по сути дела лишь тем, что не кормит грудью (хотя, справедливости ради, случаи, когда мужская рудиментарная молочная железа начинала лактировать в критических ситуациях, когда мать умирала, например, – в истории человечества зафиксированы). Но когда мне бывало нужно отлучиться на пару-тройку часов, муж кормил сына сцеженным молоком, а сейчас уже начался прикорм, и с временным отсутствием меня как звена пищевой цепи проблем больше нет. Супруг укладывает ребенка спать, развлекает, меняет ему подгузник, делает массаж и все остальное ничуть не хуже (а вообще-то даже лучше) меня.

Специалисты по привязанности говорят, что для психики ребенка очень хорошо, когда у него есть надежная привязанность и к матери, и к отцу – в жизни он будет чувствовать себя «стоящим на обеих ногах». Но при этом в младенческом возрасте у него должна быть одна ведущая привязанность – процентов 70 ухода за ребенком должен осуществлять кто-то один, и природа распорядилась так, что мать – идеальный кандидат на эту роль. Потому что именно она ребенка вынашивала, она кормит грудью (если кормит, конечно).

Если перекос в процентном соотношении по уходу будет больше, это чревато нарушениями привязанности, одним из симптомов которых может стать «отказное поведение» у груди. Мы через это прошли, после чего решили, что принцип 50/50 прекрасен и справедлив, но большая часть ухода все же на мне. Но в целом статистически такой проблемы в семьях не возникает – в большинстве случаев в семье не бывает «слишком много отца».

У двух моих подруг ситуация сложилась так, что главным взрослым для их ребенка стал все же отец, потому что у женщин в их парах деньги получается зарабатывать лучше, чем у мужчин. Поэтому они снимают квартиры в двух шагах от работы, то и дело бегают домой покормить, а также много сцеживаются, а мужья занимаются детьми. Правда, этот расклад в сочетании с грудным вскармливанием практически полностью лишает женщину сна – дети добирают близость с мамой по ночам, вообще не слезая с груди. Да и общество не особо готово приветствовать такое распределение ролей в паре, укоренившийся стереотип предписывает мужчине быть добытчиком в семье, даже если папа пребывает в абсолютном кайфе от воспитания детей на фултайме, а мама напротив – карьеристка до мозга костей. Но, в любом случае, эта ситуация временна – дети подрастают, идут в детсад или школу (если родители не охвачены идеями анскулинга), и в целом пара возвращается к прежней расстановке сил.

В небольшом количестве продвинутых европейских стран желание отца уйти в декрет поощряется на государственном уровне – отец может точно так же уйти в отпуск по уходу за ребенком, как и мать. И многие с удовольствием этим правом пользуются – благо, что оплачивается такой отпуск весьма и весьма недурно. Все больше дети вплетаются в корпоративную культуру – в некоторых компаниях детей можно приводить с собой на работу, в офисах все чаще появляются детские комнаты и пеленальные столы. Марк Цукерберг, став отцом, разрешил всем сотрудникам  Facebook мужского пола не ходить на работу 4 месяца после рождения ребенка. В некоторых странах приветствуется приход на заседания парламента с грудными детьми – кормишь без отрыва от управления страной.

 

Когда гендерное равенство придет в родительство в России – совершенно непонятно. Сейчас только-только отходит фриковатая мода на «ведический» (читай «патриархальный») уклад семьи, это второе пришествие домостроя. У меня есть приятельница, которая на полном серьезе считает недопустимым участие мужчины в повседневном быту: не разрешает мужу и двоим сыновьям даже приближаться к мытью посуды, к готовке и уборке дома. Говорит, что такое было бы ниже ее «женского достоинства». На мое саркастическое замечание, что будущие невестки скажут спасибо она ответила: «Я надеюсь, что сыновья найдут себе в жены НОРМАЛЬНЫХ женщин». При этом ее половая нормативность совершенно спокойно допускает, что главным добытчиком дома тоже является она – они живут в ее квартире и в основном на доходы от ее бизнеса.

Впрочем, и без эзотерических рюшей роль отца в воспитании детей испокон веков сводилась к ремню и футболу. Я очень надеюсь, что эта традиция как можно скорее канет в Лету, и дети будут расти в семьях, где оба родителя на равных осуществляют уход и воспитание, и при этом у каждого из них есть интересная им профессия, свое дело, наука, искусство – что-то за пределами семьи и половой сегрегации.

Но для того, чтобы эта пора прекрасная настала уже при нашей жизни, должна поменяться сама среда. Гораздо больше отцов захотят провести важные для формирования отношений привязанности первые месяцы жизни ребенка рядом с ним, если у нас в стране тоже появятся мужские декретные отпуска, «отцовский капитал», пеленальные столики в мужских туалетах в общественных местах, мужские слингокуртки и так далее. Было бы, кстати, очень здорово, если бы появились туалетные комнаты для пап с дочерями. Мама еще может привести маленького сына в женский туалет, но папа в компании дочки попадает в крайне неловкую ситуацию – появление мужчины в женском туалете вызовет фурор и массу возмущения, а привести девочку туда, где есть открытые писсуары, нельзя.

У равного распределения родительских функций масса преимуществ. Помимо тех, которые пролегают в области отношений «отец-ребенок», бонусы накапливаются в женско-мужских отношениях.

Отдохнувшая женщина более расположена к сексу, даже в период, когда аменорея, помноженная на хронический недосып, убивает либидо почти полностью. В паре будет меньше ощущения несправедливости, которое неизбежно возникает в сложный до чертиков младенческий период – когда мужчина считает, что он выполняет свою часть сделки, принося домой единственную на всех зарплату, а женщина считает, что у мужа работа с 9 до 18, а у нее – 24 часа в сутки. То есть пара будет банально меньше ругаться из-за того, кто сколько привносит в общее пространство. И большой плюс к всему вышеперечисленному, гендерное равенство в сфере родительства способствует гендерному равенству в остальных сферах. А это значит, что в обществе в целом будет меньше насилия и дискриминации. В общем, старайтесь вовлекаться в родительство на равных основаниях, я лично скажу вам спасибо.

 

  • Автор: Ольга Карчевская
  • Фото: Ольга Карчевская

Добавление комментария

Авторизуйтесь для добавления комментария

Вход

неверный пароль

неверный пароль

Запомнить меня

жмакни

Регистрация

Зарегистрируйтесь на krokha.ru, чтобы участвовать в конкурсах, писать комментарии и посты в блогах, выигрывать лоты на аукционе и многое многое другое

Зарегистрироваться

1 комментарий к записи

да, стереотипов в современном обществе еще полно. Хорошо, что постепенно они сходят на нет:)