Уважаемые читатели! Материалы сайта будут доступны до 1 апреля, после чего Krokha.ru закроется для посещений.
Спасибо, что были с нами.

Нарколог и психотерапевт Валентина Москаленко: «Семей без предрасположенности к зависимостям - немного»

Назад
Зависимость и созависимость
- {{rating.rating | number}} +

О чем нужно помнить, если среди родственников есть люди с аддикциями

 

По состоянию на конец 2016-го года в России насчитывается более полутора миллионов больных алкоголизмом. Официальная статистика не даст общей картины, ведь эти цифры отображают лишь количество людей, обратившихся за помощью в медицинские учреждения.

Почему с алкоголизмом сталкиваются даже в образцовых семьях? Где «прячется» ген, отвечающий за склонность к зависимости? Как уберечь от этой беды детей и о чем обязательно нужно знать тем, у кого алкоголики не близкие мама с папой, а малознакомые дядя или бабушка?

На эти и другие непростые, но крайне важные вопросы корреспонденту Krokha.RU отвечает психотерапевт, психиатр-нарколог, клинический генетик, автор многочисленных книг о зависимости и созависимости, доктор медицинских наук Валентина Дмитриевна Москаленко.

Мария Лаврентьева (Krokha.RU): — Наверняка каждый из нас хоть раз в жизни слышал такую фразу: «Этот человек — алкоголик, и это наследственное». Что это значит?   

 

Валентина Дмитриевна Москаленко:

— В медицине есть такой термин: «наследственная болезнь». Он означает, что при наличии диагноза от образа жизни, который ведет человек, ничего не зависит. Миопатия Дюшена, хорея Гентингтона — таких заболеваний много. Но алкоголизм к ним не относится.

Алкоголизм — это болезнь с наследственным предрасположением.

Предрасположенность к зависимости заключена в генотипе человека, а генотип содержится в каждом ядре каждой клетки нашего тела. В ядрах клеток мозга, кожи, крови.

Предрасположенность — штука серьезная, биологическая. То, что дано человеку при зачатии, будет с ним до конца жизни. Никому еще не удавалось усилием мысли изменить ДНК. Но предрасположенность может проявиться, а может и не проявиться. В этом много оптимизма.

У науки нет сомнений, что наследственность играет важную роль. Другое дело, что, конечно, недостаточную.  Не менее важны соответствующая психология и среда, в которую погружен человек – воспитание, обстановка в семье, само отношение к алкоголю.

 

М. Л.: — Есть ли какие-то тесты, которые выявляют ген зависимости?

В.М.: — Есть, но они сложные, дорогостоящие и дают картинку, скорее, вероятностную. По результатам такого исследования можно установить, что вероятность носительства составляет, например, 80% для группы лиц с таким генотипом.

А вот для конкретного человека подобного теста нет. Исследуемого можно отнести либо в группу высокого риска, либо в группу с низкой предрасположенностью. С генетической точки зрения алкоголизм — болезнь полигенная (то есть, вызванная сочетанием множества разных генов). И чтобы развилось заболевание, образовалось патологическое влечение, нужно, чтобы произошла встреча этих генов.

Возвращаясь к вопросу о локализации гена, могу сказать, что нам знать точно, где именно он прячется, ни к чему: есть более простой способ выяснить, предрасположен ли человек к зависимости.

Достаточно поисследовать родословную человека, узнать про болезни его родственников. Все это легко выявляет генограмма (семейная карта, схема истории семьи — прим. ред.). Примерно так может выглядеть генограмма

Разговариваю с пациентом, заношу в таблицу данные — и мне уже понятно все. И не нужны никакие дорогостоящие реактивы.

Вот скажите, у вас в роду были больные алкоголизмом?

 

М. Л.: — Да, есть родственники, которые пили.

В.М.:  — Видите, как интересно: все употребляют глагол: «пил»! Тысячи и тысячи людей с этим сталкиваются — и ни одного раза не слышала, чтобы кто-то сказал про своего близкого:  «Он страдал алкоголизмом».  Или: «Имел диагноз «алкоголизм». Никто не употребляет существительные: «алкоголизм», «зависимость», «алкогольная зависимость», «болезненное пристрастие». Людям как будто страшно назвать проблему проблемой.

 

М.Л.: — Может, потому, что это стыдно?

В.М.: — Почему же вам должно быть стыдно? Не вы алкоголик, а ваш родственник.

Есть такая английская поговорка: To call a spade a spade — «называть лопату лопатой». То есть — употреблять то слово, которое подходит. Важно обозначить проблему, назвать ее своим именем.

Другое дело, что вы не врач, и можете сомневаться: болел ли он, или еще не имел диагноза. Есть же градация: «бытовое пьянство», «употребление алкоголя в социально приемлемых границах». Алкоголик же не обязательно пьет каждый день в году. Главный симптом болезни – влечение или, по-народному, тяга.

Но даже тогда, когда ясно, что близкий страдает алкоголизмом, люди предпочитают использовать глагол — «пьет», «выпивает» «употребляет».

 

М.Л.: — Много ли надо времени и алкоголя, чтобы развилась зависимость?

В. М.: — Все люди разные, но употребление спиртного или каких-то других веществ — это игра с огнем. Наука не может установить, сколько точно нужно выпить алкоголя, чтобы зацепило, чтобы человек стал зависимым.

Расскажу об одном очень интересном эксперименте под названием «Двухбутылочная проба». Его ставили на мышах.

Есть лабораторные мыши, различающиеся по генотипу: предрасположенные и не предрасположенные к зависимости. Их можно спаривать и выводить специально разные линии. А если взять мышей не выведенных, а всех подряд, то будет все примерно так же, как среди людей.

В ящик с лабораторными мышами помещают две бутылки: в одной — вода, в другой – разведенный 15-процентный спирт. 25 % «населения» клетки  будут бегать преимущественно к воде, 25% — преимущественно к разведенному спирту, а оставшиеся 50%  — то туда, то сюда.

Дальше эксперимент усложняется. Берут только тех мышей, которые генетически не предрасположены к алкоголизму. Им ставят жесткие условия существования: никакой воды, только разведенный спирт. Без жидкости ведь существовать невозможно! И пьют мыши сто дней кряду разведенный алкоголь.

Как вы думаете, они спились? Ничего подобного! Помещенные после этого в условия выбора, не предрасположенные к зависимости мыши бегут к воде. Их не удается споить!

Все слышали такие расхожие фразы: государство спаивает, коллеги на работе спаивают, друзья… Когда причину человек видит в других, а не в себе — это безответственность. Предрасположенные к алкоголизму люди быстро спиваются. И, даже когда есть из чего выбирать, чаще делают выбор в пользу алкоголя.

 

М.Л.:— Можно ли считать радикальный отказ от спиртного методом профилактики алкоголизма?

В.М.: — Нельзя сказать: «Что ни делай, от твоего образа жизни ничего не зависит, есть ген — все равно станешь алкоголиком». Тут так же, как и с любой предрасположенностью: например, моя наследственность отягощена случаями диабета. Потому лучше я торт есть не буду. И конфеты не буду. Хотя очень люблю.

Вот и радикальный отказ от алкоголя — вполне работающий способ профилактики. Чтобы не заболеть, не встречайся со спиртным. Не будет встречи со спиртным – не будет алкоголизма при любом генотипе.

 

М.Л.:  — Может ли ген зависимости «слабеть» со сменой поколений?

В. М.:  — Да, если он будет разбавляться здоровыми генами второй родительской стороны. То есть, если вступить брак с человеком из семьи, в которой нет алкоголизма. Но есть и некоторые нюансы. Например, если мужчина вступает в брак с женщиной, которая сама не болеет алкоголизмом, но при этом является носителем гена (например, дочерью алкоголика), могут быть трудности.

Точно наука не знает, сколько поколений должно смениться, чтобы изменился и генотип. Но то, что дети и внуки алкоголиков это группа высокого риска – доказано. Уже исследовали генетику наркомании и алкоголизма, и известно, что алкоголизм отца — очень мощный фактор риска наркомании сына. Курение, переедание, азартные игры, трудоголизм — любой вид зависимости может «лежать» на том же самом генотипе.

 

М.Л.: — Бывает ли так, что нет у человека генетической предрасположенности, а все равно он становится алкоголиком?

В.М: — Сложный вопрос. Теоретически — да. Некоторые мои коллеги делят алкоголизм на подвиды: с наследственной отягощенностью и без наследственной отягощенности. Но это, в основном,  наркологи, а они генограмму на каждого больного не составляют. Спрашивают у пришедшего: болел ли кто-нибудь из родственников? И, конечно, получают ответ: «Нет, не болел».

А я не только нарколог, но и генетик. Допустим, мне говорят, что папа и мама не болели. А дядя? А двоюродный брат? Дедушка?

Дедушка, например, погиб на войне, когда молодой был, и возможно, заболевание не успело проявиться.

По моему мнению, количество семей с генотипом, не отягощенным предрасположенностью к алкоголизму, невелико. Я уже начинаю верить, что такого вовсе не бывает. Другое дело, что не все наука пока может проверить.

 

М.Л.: —Мы часто слышим истории о наркоманах и алкоголиках из «хороших» семей. Как же так получается?

В.М.: — Пусть меня уверяют сколько угодно, что наркоман или алкоголик происходит из хорошей семьи — я не видела ни одного такого случая. А если разобраться, что значит — «хорошая»? Денег много? Да меня это не интересует. Квартира большая? Да плевать. Высшее образование у родителей? Тоже мимо!

Семьи, где есть зависимые, называются дисфункциональными.  Приставка «дис-» обозначает «расстройство».

Дисфункциональные – значит не слаженно, негармонично, плохо работающие. Отношения в таких семьях часто строятся на комплексе власти. С детьми там как общаются? «Я сказала, ну-ка сейчас же выключи компьютер, подмети пол!». Это — контролирующее поведение. И оно не только не работает, но еще и очень опасно.

В гармоничной семье родители транслируют детям безусловную любовь. «Я люблю тебя не потому, что ты учишься на пятерки, а просто потому, что ты моя доченька. Я люблю тебя безо всяких условий, при любом поведении».

Меня часто спрашивают: как это, при любом поведении?! А если хулиганит? А если оценки плохие? Но любовь и уважение не отменяют ни дисциплины, ни требований. Можно не поощрять двойку или неподобающее поведение, но любовь родительская остается, и ей ничто не угрожает.

 

М.Л.: — Что могут сделать родители, чтобы уберечь ребенка от зависимостей, если воспитание в строгости — не панацея?

В.М.: — Есть две самые простые и важные для семьи вещи — любовь и уважение. Но когда я говорю об этом тем, кто приходит за помощью – они не воспринимают. Почему?

Потому, что родители зависимых сами воспитывались в дисфункциональных семьях. Там  усвоили нездоровую модель отношений, и других вариантов не знают.

Есть отличные восемь правил хороших отношений, которые здорово бы применять родителям. Я нашла их в книге «Поможем детям сказать «нет» алкоголю и наркотикам» Боба Шредера (Schroeder B. Help kids say no to drugs and drinking / CompCare Publishers. - Minneapolis, Minnesota. – 1987).

 

ПРАВИЛА

1.Три минуты для ребенка

Каждый день в одно и то же время выделяйте три минуты на то, чтобы просто посидеть рядом с ребенком и поговорить исключительно о том, о чем он сам желает говорить. Можно это делать перед сном, когда ничто вас не отвлекает. Очень скоро окажется, что вы оба с нетерпением ждете этого времени.

2.Похвала

В среднем у родителей на одну похвалу приходится восемь критических замечаний, часто — в грубой форме. Надо бы «сравнять счет» хотя бы до 1:1. И уж точно ничего плохого не случится, если похвалы будет еще больше.

3.Прикосновения

 Все люди, а в особенности дети и старики, нуждаются в ласковом прикосновении. Вспомните, как вы себя чувствовали, когда вас обнимали? Вы чувствовали тепло, вы считали себя принятым, важным человеком. Больше телесного контакта!

4. Ваша роль

Будьте любящими, но строгими. Дайте детям понять, что вы — их родители, а не закадычные друзья. Быть родителем — значит иногда говорить «нет». Не защищайте детей от любых неприятностей, от малейшей боли — иначе они не приобретут важных навыков.

5.   Забота о других

Дайте детям возможность позаботиться о вас и о других людях. Тогда они усвоят, что счастье идет от служения другим, а не от самонаслаждения (особенно при помощи алкоголя).

6.  Семейные ценности

Определите для себя и расскажите ребенку, на каких принципах стоит ваша семья. Что приемлемо, а что неприемлемо в вашей семье? Чем вы можете гордиться? Это поможет противостоять давлению сверстников. Семья – это «якорь», это площадка, стоя на которой, ребенок будет способен сказать «нет».

7. Больше того, чего обычно не хватает

Иногда давайте детям немного больше того, чего вам для них обычно не хватает – денег или времени. Ребенок почувствует, что мама или папа дали ему на этой неделе несколько больше рублей или нашли время побыть с ним, хотя  время и деньги для родителей — очень ценные вещи. Значит,  и я - ценный, решит ребенок.

8.   Смех и развлечения

Веселитесь иногда вместе с детьми. Жизнью можно наслаждаться. Чувство юмора — это важно.

Очень простые пункты. Но удивительное дело: сколько я ни пытаюсь внедрять их в семьи —получается редко.

 

М.Л.: - Правда ли, что алкоголики и члены их семей редко обращаются за помощью?

В.М.: — К сожалению, даже если люди знают о возможности получить помощь, в том числе и бесплатную, это еще не значит, что они ее примут. Вообще у многих существует сопротивление всякому лечению, всякому вмешательству. Практически девиз у них: «Умру, но не изменюсь!».

Я семейный психотерапевт, и даже если непосредственно общаюсь с одним человеком, мне нужно быть в курсе взаимоотношений между всеми членами семьи. Стандартная ситуация: сидит передо мной бедная созависимая женщина, жалуется на своего мужа. «Он пил, он меня гнобил, избивал» — всякие звучат претензии. Конечно, она настрадалась. Спрашиваю: на что похожа ваша жизнь? Отвечает — дословно — «Это ад и смерть». Уточняю, сколько лет браку. Говорит, 25 лет. «И 25 лет вы в аду? — Да!».

У нее за это время уже подросли две дочери – 22 и 25 лет. И женщина не задает ни одного вопроса о том, что все это значит для них — для ее детей! Она говорит про плохого мужа, про свои страдания. Про так называемое нисходящее поколение никто не спрашивает: а моим детям, вообще-то, что-то грозит? И с какой вероятностью? И что делать для профилактики?

Наверное, это такая психологическая защита: страшно ведь думать о страшном. И так себя ведут  не маргиналы — это общее поведение для всех, в том числе и для высокоинтеллектуальных людей.

Знаете, алкоголики часто твердят: «Я не алкоголик! Захочу — и завтра сам брошу». Это тоже психологическая защита: отрицание факта болезни.

Если сам факт болезни он уже не может отрицать, он будет отрицать ее тяжесть: «А я не так уж сильно пью, вон тот, другой, под забором валяется, а я нет». Либо он отрицает тяжелые последствия: « Мне алкоголь не вредит, здоровье в порядке!». Печеночные пробы плохие – «А у меня не болит ничего!». И так до бесконечности.

У живущих в трезвости, но созависимых жен или матерей срабатывает тот же механизм защиты. «Ну, он выпивает, но не так уж сильно, и на работе держится!». Да, держится — до определенного времени.

 

М.Л.: - Чем отличается зависимость от созависимости? Корень-то у слов один.

В.М.: — Алкоголик зависит от алкоголя, а созависимый –  от алкоголика. Созависимыми являются близкие родственники и даже друзья зависимого человека — при условии совместного проживания и тесного общения. В первую очередь — отцы, матери, братья, сестры, дочери, сыновья. Кто близок, тот и нуждается в помощи.

Созависимость – это та же зависимость, но не от вещества, а от человека. Она формируется не из-за проживания с зависимым партнером, ее корни лежат гораздо глубже — в родительской семье.

Больной алкоголизмом думает: «Ура, пятница, скорее бы выпить!». А его созависимый партнер или родственник: «Сегодня пятница! Какой он придет? Трезвый, пьяный?». У первого в голове мысли о веществе вертятся, а у второго – постоянное беспокойство о другом человеке.

Кстати, по результатам одного диссертационного исследования, вышедшего в Санкт-Петербурге,  был сделан вывод: среди профессий родителей детей и подростков с наркоманией преобладают профессии учителя и врача.

Почему так получается? Во-первых, учитель и врач — это так называемые помогающие профессии. Постоянная помощь другим, действия в их интересах уже предполагают склонность к созависимости. Вторая особенность – учителя и врачи обычно имеют сильную нагрузку на работе,  очень заняты пациентами и учениками, эмоционально выжаты. У них попросту мало времени остается на собственных детей.

Конечно, сами по себе помогающие профессии не патологичны, но преобладание их представителей среди родителей зависимых — статистический факт.

 

М.Л.: — А что же делать, если дети видят родителя, страдающего алкоголизмом? Как им объяснять происходящее?

В. М. : —Давайте расставим точки над «i». Напоминаю: алкоголизм – это болезнь. Грех, порок,  моральный дефект — все это оставляем в стороне, применительно к заболеваниям такие трактовки не работают.

Итак, например, папа пьет. И уже третий день в запое. Не пить он  не может. Значит, в нашей семье — очередное проявление болезни. Ну, что ж, а наша жизнь продолжается в другом, трезвом русле. Завтрак, обед, уроки, ужин, в постель — делаем все, что нам положено по расписанию. И тому, что член семьи пьет, не нужно давать никакой оценки с точки зрения морали.

Стоит говорить об алкоголизме мужа, отца семьи, так: он нуждается в лечении, но пока это невозможно – он отказывается обращаться за помощью. Будем надеяться, что когда-то он эту проблему преодолеет.

Все, на этом месте надо замолчать. Дальше – наедине с собой – как угодно грызть подушку: «Какая я несчастная, у меня такой вот муж...». Но при детях — не стоит.  

Теперь о том, увеличивается ли риск заболеть алкоголизмом у сына, если он видит пьющего отца. А может, наоборот?

Сколько таких людей: «Что, пиво? Водка?! Нет, спасибо, насмотрелся на своего папочку. Мне это не надо! Я не буду». Правда, эти обещания они не всегда далеко  выполняют.

По моим наблюдением, видел ребенок пьющего родителя или нет – само по себе особенно не влияет на будущее. Главное – биологическая сторона. Ген уже передался в момент зачатия. И все равно сын или дочь относятся к высокой группе риска, но развития зависимости можно избежать, если подойти к этому вопросу  сознательно.

 

М.Л.: — Допустим, жена принимает решение уйти от пьющего мужа. Что нужно учитывать, как говорить об этом с ребенком?

В.М.: — Развод – это всегда для ребенка травма отвержения. Даже если ему на тот момент было два года, и он вообще не помнит отца — все равно это утрата. И даже если мать умерла в родах — это травма отвержения. Ребенок понимает произошедшее так: «Она меня покинула». В нем живет обида – может, неосознанное, но от того не менее горькое чувство.

Любой ребенок от  развода страдает. Но все люди разные, и страдают тоже по-разному: кто-то больше, кто-то меньше. К тому же, второй родитель может уменьшить боль ребенка правильным отношением к нему и правильным отношением ко второму биологическому родителю.

Самое страшное — это когда мама говорит ребенку: «Твой папа — сволочь! Он бросил нас, когда тебе было два месяца, и я не имела средств к существованию! Он подлец!». И вот представьте, как  ребенок повторяет слова матери: «Мой отец - подлец, он меня знать не хотел».

Как человеку жить с таким убеждением?! Это крайне опасно для детской души.

В сложной ситуации информацию о расставании лучше подавать так: «Это дело взрослых, и ты здесь ни при чем. Он тебя любит, он всегда — твой папа».

 

М.Л.: — Могут ли алкоголики вообще оставаться хорошими родителями?

В.М.: — Люди часто попросту не задумываются, что значит для растущих детей, если мать или отец пьет. Влюбляющаяся в зависимого женщина не рассуждает так: «Мне этот мужчина нравится, но боюсь, что у него заболевание, которое сильно препятствует семейной жизни». Я понимаю, можно полюбить гипертоника, язвенника, туберкулезника – то есть, человека с болезнью. Но ведь алкоголизм — болезнь особая. Она расстраивает семейную жизнь. Качество родительства — и пьющего отца, и созависимой матери — однозначно страдает.

 

М.Л.: — Существуют ли какие-то специальные виды терапии для детей, чьи родители употребляют алкоголь, и нужна ли вообще маленьким детям помощь психолога?

В.М.: — В основном детские проблемы решаются здоровым родительским отношением. Под здоровым родительским отношением я имею в виду, конечно, безусловную любовь, как можно больше телесного контакта, как можно больше контакта взора.  А вообще терапия должна быть адекватна возрасту. За рубежом, кстати, даже есть специальные программы для пятилетних детей.

У нас в стране работают группы самопомощи (в них люди со схожими проблемами вместе, без участия профессионалов, объединяются для преодоления тяжелых жизненных ситуаций – прим. ред.). Есть «Анонимные алкоголики» — они для взрослых. Затем, группы «Алатин»: они для подростков, члены семей которых злоупотребляют спиртным. И недаром это две отдельные истории: у тинейджеров специфическая психология, у них свои проблемы.

Взрослых людей — матерей, жен, отцов, сестер и братьев алкоголиков — при групповой психотерапии разделять не надо. А вот детей надо отделять.

 

М.Л.: — Если женщина понимает, что муж становится алкоголиком, что она может сделать? Как она помочь близкому человеку?

В.М.: — Одна из основных ошибок созависимых — думать, что они всесильны, что они смогут побороть чужую болезнь. То, что ни одной женщине в мире не удалось в такой ситуации никого спасти, их не смущает. Проблему решает исключительно ее носитель! Максимум, что может сделать созависимый человек – обратить внимание на свои особенности, понять, что он слишком много думает о делах другого, и потому слишком мало заботится о себе. И поработать со своей созависимостью — терапия, в том числе групповая, дает результаты.

А зависимого — оставить в покое. 

Единственная роль жены – информирующая: «Надо идти ко врачу, надо с этим что-то делать». Партнер, конечно, наличие проблемы будет отвергать.  

Никакие угрозы — «Будешь пить – я с тобой жить не буду», «Никакого секса, пока ты пьяный», «Я тебя перестану уважать» — не работают.

Когда женщина начинает говорить что-то подобное: «Тебе надо лечиться, ты уже совсем допился…» — это тоже не работает. Стоит использовать только так называемые «Я» - послания. Например: «Я тебя очень люблю. Мы живем столько лет вместе, ты мне родной человек. Я к тебе так привязана. Именно поэтому у меня так болит душа, когда я вижу, что твое здоровье разрушается алкоголем. Живем мы в большом городе, здесь есть наркологическая помощь. Надо к врачу!».

Допустим, муж отвечает: «Я сам разберусь с этим!». Хорошо, пусть сам. Потом еще раз неудача, и опять жена может сказать: «Я тебя люблю и не могу спокойно видеть, как ты разрушаешь свое здоровье». «Я» — это про ваши чувства и не оскорбляет партнера. Как только вы говорите: «Ты пьешь, и я мучаюсь от этого» — вы отдаляетесь друг от друга, отношения разрываются, вы навязываете ему чувство вины. Это мешает лечиться.

У женского пола, кстати, ниже риск алкоголизма, но точно известно, что дочери алкоголиков выходят замуж за алкоголиков существенно чаще, чем дочери мужчин, не страдавших зависимостью. Как при этом происходит выбор брачного партнера, почему эти люди притягиваются друг к другу — для науки пока большая загадка. Причем довольно часто на момент встречи этой пары будущий муж не болеет, он в полном порядке, такой умный, привлекательный, и раз – начинает пить.

 

М.Л.: — Что же делать женщине, если она понимает, что увязла в отношениях с человеком, страдающим зависимостями?

В.М.: — Помнить, что ее собственная созависимость вполне излечима. Над этим можно работать. Не так уж обязательно, не так уж стопроцентно, но и алкоголик может тоже изменить свое поведение — такое бывает. Жизнь его жены становится другой — и он уже пьет не так, как раньше пил. Может, реже или меньше.

Один человек лечится— а позитивные перемены могут затронуть всю семью.

В моей практике были интересные случаи. Лечились у меня две жены алкоголиков. И у той, и у той были дочери на выданье. И одна рассказывает про свою дочь: «Беспокоит меня моя Оксанка. Начала приводить домой женихов, знакомить. И смотрю: все время это какие-то проблемные ребята». А другая женщина говорит: «Дочка собирается замуж, заявление подали в ЗАГС, и вдруг ее подружка донесла, что жених невесте изменяет, не знаем, что теперь делать…»

Особенно мы эти ситуации с ними не обсуждали. Первая спросила: можно, Оксанка придет к вам? Пожалуйста.

И вот пришла ко мне дочь первой клиентки, Оксана. Поговорили мы с ней о жизни, про выбор брачного партнера. Дала я ей тогда свою книгу, еще в рукописи — «Когда любви слишком много». Она прочитала, сказала «Ой, это у меня должна быть настольная книга».

После у меня не было контактов с Оксаной, но мать ее очень хорошо лечилась, въедливо. Муж ее, не обращаясь за помощью,  сам перестал пить – и держится, кстати, уже несколько лет. Оксана вышла замуж, но не за кого-то из прошлых знакомых, а совсем за другого человека, весьма достойного.

А в той семье, где уже и платье заказали, и банкетный зал оплатили, тоже крепко задумались. Вроде и свадьбу расстраивать неудобно, но действительно, есть доказательства неверности… Невеста оставила этого жениха. Позже вышла замуж за другого. И я знаю, что исход у этой истории тоже хороший.

Почему в этих семьях в итоге все так сложилось? Мое объяснение таково: матери молодых женщин перестали быть замученными жертвами.

Они «выпрямились», взяли судьбу в свои руки, несут за себя ответственность. И это отношение к жизни передается дочерям!

Кажется, Илзе Лиепа говорила: «Как мы учим в балете? С ноги на ногу передаем!». Так и тут: от родителя ребенку передается здоровая модель поведения – необязательно выраженная в наставлениях или словах.

Если после прочтения статьи у вас возникли какие-то вопросы, с Валентиной Дмитриевной Москаленко можно связаться по электронной почте: valentinajoy@mail.ru.

  • Автор: Мария Лаврентьева
  • Фото: Shutterstock, Wikihow.com

Добавление комментария

Авторизуйтесь для добавления комментария

Вход

неверный пароль

неверный пароль

Запомнить меня

жмакни

Регистрация

Зарегистрируйтесь на krokha.ru, чтобы участвовать в конкурсах, писать комментарии и посты в блогах, выигрывать лоты на аукционе и многое многое другое

Зарегистрироваться

4 комментария к записи

;)

Спасибо за статью!
Вопросы у меня, скорее, риторические, неудобно с ними в почту лезть.
А на ком- на ком лежала ответственность жены или дочери алкоголика, например, до того, как она взяла её на себя? И как её брать, эту ответственность? (Особенно если мне кажется, что она и так уже со мной, как часть тела, а не как пирожок с полки?)

Елена Яновская, здравствуйте!
Если речь про ребенка - ответственность за него всегда лежит на родителях. Но иногда происходит так, что родители и дети меняются местами - когда по каким-то причинам мама и папа не могут выполнять свои обязанности. Об этом, по-моему, очень много у той же Людмилы Петрановской.
Что до жены - видите, там речь про то, что созависимость развивается в родительской семье(не обязательно алкогольной, кстати), то есть, к браку с алкоголиком она по тем или иным причинам уже готова. Вообще у Валентины Дмитриевны есть про это несколько очень хороших и понятных книг. Она попросила специально оставить контакты, чтобы желающие могли ей написать и задать свои вопросы, потому, думаю, если что-то прямо взволновало, лучше писать напрямую.

luckyme, спасибо!