Этнограф Константин Куксин: «Монголы говорят: зачем всем высшее образование? Пастухами будут!»

Назад
Воспитание и развитие дошкольников
- {{rating.rating | number}} +

Зачем городским детям культура кочевников

 

«Я же тогда еще ничего не знала! Я прибежала к мужу с криками: «Сережа, куда мы переехали? Тут во дворе школы какие-то сектанты собираются, играют в бубен и песни поют!»

Я вспомнила этот рассказ подруги, когда оказалась рядом с московской школой № 1321. При свете дня ее двор выглядел скорее экзотично, чем зловеще. Недалеко друг от друга грелись на солнце вездеход и бронеавтомобиль, разноцветные шатры и практически избушка на курьих ножках (на четырех сваях). Как будто персонажи всех приключенческих книг, что мне довелось прочесть, устроили привал на юго-востоке Москвы! А в «юрте-штабе» меня дожидался директор одного из самых удивительных музеев Москвы.

Константин Куксин — путешественник-этнограф, действительный член Русского географического общества, член Союза писателей. Он объехал почти весь мир: на велосипеде проделал путь от Байкала до Желтого моря, а потом от Алматы до Китая; исколесил пустыни Гурбантюгют и Гоби, Центральную Монголию. Ездил с экспедициями в Киргизию, на Ямал и даже в гости к индейцам сиу-лакота (США). 

В 2004 году Куксин основал в Москве единственный в своем роде Музей кочевой культуры. Все экспонаты сюда привозят из далеких стран, где люди до сих пор живут в шатрах, ярангах или юртах. С тех пор он бессменный директор необычного учреждения, где второй год подряд работает летний лагерь.

 

О конце света, гендерных ролях и горелом можжевельнике

— Наш лагерь погружает детей в этническую среду. Здесь они находятся целый день, занимаются в юртах, чумах, ярангах. На неделю они становятся кочевниками, изучают ремесла, слушают легенды и сказки, стреляют из лука, ходят на мастер-классы: работа по коже, игра на варгане, работа с войлоком, мыловарение, изготовление стрел и так далее.  Они как будто отправляются в экспедицию в другую страну, где освоят много новых умений, от примитивного выбивания наскального рисунка на камне до сложного ткачества настоящих ковров.

Девочки осваивают все навыки наравне с мальчиками?

Вообще я сторонник разделения гендерных ролей. Например, когда я рассказываю о профессии этнографа, то объясняю, почему девочкам в наших экспедициях проще. Вот попадут они в какое-нибудь племя, а традиционные женские функции у них останутся знакомыми: приготовить еду, создать уют в доме, присмотреть за детьми.

Мужчинам тяжелее. На глубину в 30 метров за жемчугом нырять, пасти оленей в тундре — это, согласитесь, требует особой подготовки. Так что хорошо, если девочка умеет шить, готовить, какие-то женские ремесла освоит. Этому надо учить.

Но, с другой стороны, сейчас такие девочки — коня на скаку остановят! И бывают мальчики, которым больше нравится с войлоком работать, шить. Так что учим тому, к чему душа больше лежит.

— Кочевникам или этнографам – понятно. А для чего городским детям такие нестандартные навыки?

— Вот вы умеете что-нибудь делать руками? Я своим сыновьям и ученикам всегда говорю: нужно уметь что-то делать руками. Это вас спасет. Не важно, куда вы попадете: в армию или на вахту на Крайнем Севере. Если человек умеет что-то делать руками, он не погибнет. Я проучился восемь лет в школе, потом ушел и получил свою первую профессию в художественном училище — ювелир. И она спасла меня в 1990-е.

Дети очень любят фильмы о конце света, выживании после гибели цивилизации. У нас есть специальная программа, где мы учим, как построить жилище, развести огонь. К нам взрослые мужчины приходят, вместе с детьми занимаются!

Когда ребенок научится добывать трением огонь или сделать огниво из напильника и развести костер, без которого в нашем климате погибнешь, выковать наконечники, сделать лук, пойти на охоту… Эти навыки могут пригодиться. Например, самолет совершил экстренную посадку в тайге, никто не умер, но выживать-то там как?

Кроме того, через материал мы познаем мир. В нашем музее даже в рамках экскурсии в программе обязательное чаепитие. Мы зажигаем благовония. Играем на национальных инструментах. Переодеваемся в традиционные костюмы. Это живой музей, все экспонаты — настоящие, и их нужно не просто рассматривать, а трогать руками. То есть воздействие у нас идет на все органы чувств.

Мой рассказ дети забудут. Но эмоциональное послевкусие от такой экскурсии останется. И если после визита в наш музей ребенок услышит «чукча», и у него в голове возникнет мысль: «О! Это же что-то классное, замечательный народ!», а не образы из анекдотов, то желанного эффекта мы достигли. И когда ребята вновь ощутят вкус соленого чая, запах горелого можжевельника, дотронутся до войлока, они вспомнят мои рассказы.

 

О мифах, киргизской поэзии и Ветхом Завете

Чему культура кочевников может научить ребенка?

— Помните книжки с индейцами, которые многие так любили в детстве? Чем они нам нравились? Индейцы — благородные, честные, живущие в гармонии с природой, одним словом, герои. Воевали за свою свободу без надежды на победу, до конца… они те же кочевники. Индейцы воевали с англосаксами, а наши монголы — с Китайской Империей.

Но ни про один народ не создали столько негативных мифов, как про кочевые народы. Давайте вспоминать. Цыгане — воруют, чукчи — отсталые, монголы – не только отсталые, но еще и кровожадные. Но это же неправда! Однако мифы сидят в голове, с ними бороться нереально сложно. Победить миф можно только другим мифом.

И здесь важный момент. У нас не научный центр. Мы работаем с детьми, с крохами совсем, и часто… мы не то чтобы искажаем факты, но создаем особый образ кочевников. И производим замену: негативный злой миф, который ссорит детей, учит их презирать другой народ, заменяем позитивным мифом. Наши кочевники, как герои книжек про индейцев, которые мы все читали в детстве. Они благородные, честные и великодушные. Конечно, они не все такие. Но мы рассказываем о лучших представителях народа.

Детям необходимо усвоить трепетное отношение к природе. У кочевых народов еще сохранилось умение жить в гармонии с окружающим миром, уважать его. Мой наставник индеец Серый Орел показывал на маленькую букашку и говорил: «Этот жучок, облака, звезды, горы, люди и бизоны — все мы сородичи, помни об этом!».

Многие мои наставники не умеют читать и писать, но они знают 20 названий снега. Посмотрев на стадо в десять тысяч оленей, говорят: «Двое потерялись где-то». Нюхают воздух и говорят, что завтра будет пурга. Вот чему я учился у них. Они дали мне намного больше, чем университеты.  

А мы зачем-то учим детей жить так, чтобы пропускать эту жизнь через себя. К сожалению, сейчас многие ребята ничего не хотят. Есть такая тенденция. Сидят в телефоне и убивают время…

— Как можно научиться таким вещам за несколько экскурсий или лагерную смену?

— Для начала мы разжигаем их любопытство, прививаем желание узнавать. Все наши экскурсии строятся на вопросах и ответах. Я все время спрашиваю. Дети учатся на вопросах, их пытливый ум развивается. Почему юрта круглая? Какие свойства у решетки? Почему чукчи живут в яранге, ненцы в чуме, а монголы в юрте? Думай, думай, думай!

Вначале дети напрягаются: «Снова школа?». Их надо растормошить. Но под конец они в восторге.

Мы играем для них целые спектакли, в каждом жилище у нас своя «фишка». Например, в киргизской юрте мы знакомим ребят с древней игрой айтыс, учим петь «про то, что вижу».

Вот попробуйте красиво спеть про то, что вы видите! Для начала назовите три ассоциации с белым цветом.

— Облака, снег, ромашки…

— Неплохо. Но для того, чтобы получилась поэзия, нужно в первой строке описать неодушевленную природу, во второй — одушевленную или сравнение животного с человеком, а в третьей — философское завершение, ответ на загадку. Вот как это могло бы быть:

Белые снега на вершинах Тянь-Шанских гор,

Белое молоко в чаше, что выносит мне красавица-дочь,

И белые волосы старика, прожившего долгую достойную жизнь.

И дети увлекаются, начинают сочинять! В итоге у них речь меняется. Ведь как сейчас ребята разговаривают? Искаженные английские слова вставлены в русскую речь, сленг... Мы учим их красиво говорить.

Все программы у нас в музее построены циклами. С каждым кругом мы погружаемся все глубже и глубже в этот мир. Начальный цикл, этнографический, включает три жилища. Мы советуем начинать с монгольской юрты, ненецкого чума и шатра бедуинов.

Ребята узнают о жизни кочевых народов степи, севера и пустыни. Затем углубляемся, исследуем новые жилища: киргизская юрта, шатер кочевников Тибета, индейский типи, чукотская яранга и так далее.

Занятия раз в неделю, всего 20 программ. Есть еще исторический цикл и, самый сложный для детей, — религии мира. Он рассчитан на тех, кто учится в шестом классе и старше. Здесь мы рассказываем про шаманизм, буддизм, Ветхий Завет, Новый Завет, ислам. Дети называют этот курс «Ветхий Завет с юмором». Я играю для них на арфе царя Давида, надеваю кольцо царя Соломона — и животные и птицы начинают понимать меня, а я — их язык, к нам приезжает царица Савская, а ребята пытаются разгадать загадки, которым три тысячи лет! Но до этого школьникам, конечно, надо пройти этнографический курс и привыкнуть к нашей методике.

Такое обучение — на много лет. А наши лагеря — это скорее знакомство с музеем, окошко в мир кочевой культуры. Смена длится 5 дней. За это время дети проходят начальный цикл, три жилища кочевников, плюс у них в программе мастер-классы. В конце смены ребята строят свое жилище, настоящее, по всем правилам. Разводят в нем костер традиционным способом. Это своего рода выпускной экзамен.

У нас есть и семейные клубы. Ребята вырастают на моих глазах, надеюсь, и своих детей приведут.

 

О пастухах, домашнем обучении и детском самоуправлении

Погружение в культуру кочевников отразилась на ваших взглядах на воспитание и развитие?

— Разумеется! В традиционном воспитании ребенок хочет походить на своих родителей: мальчик — на отца или деда, девочка — на маму. И у них нет проблемы отцов и детей, потому что опыт жизни стариков нужен детям, востребован. А в нашей культуре настолько динамично все меняется, что опыт отцов оказывается ненужным. Но вот вопрос: можем ли мы перенести принципы традиционного воспитания на нашу почву? Можно попробовать.

Конечно, наши дети другие, будут жить в другом мире. Но на самом деле, не так важно, чем мы занимаемся. Важно — какие мы сами. Ребенок уважает своих родителей, когда понимает их, а это бывает далеко не всегда. Нет понимания — и нет уважения.

Но мне не нравится фраза «по стопам отца». Родитель не должен говорить: «Сынок, я мечтал быть хоккеистом, так что ты будешь им!» — «Папа, а как же скрипочка?» — «Какая скрипочка пацану, ты чего?!».

У думающего родителя задача — найти, к чему приспособлен ребенок, развить его сильные стороны. А для этого надо наблюдать. Со старшим сыном мне проще, на меня похож. Ему 13 лет, занимается спортивным ориентированием, золотые медали со всероссийских соревнований привозит. Младшему 10 лет. Его мне тяжелее бывает понять, но я стараюсь.

Монголы говорят: хочет ребенок учиться — пойдет в школу, нет — будет пастухом. А зачем его заставлять, мучить его учителей? Зачем всем высшее образование? Пускай пастухами будут!

Вообще к обучению детей существует два подхода: восточный и западный. На Западе тебе предлагают знания, на Востоке — ты просишь об обучении. И в той и в другой системе есть свои плюсы и минусы. Но мне восточный подход нравится больше. Я ребят «строю». Абсолютное уважение к старшим — основа культуры. У меня даже медаль есть от МВД за воспитание трудных подростков. Двое мальчишек, которых я воспитал, классными парнями стали!

А в походы детей сейчас водите?

— Мне бы самому в экспедицию выбраться! Все расписано. Но со временем буду снова водить ребят. Я сейчас занимаюсь с детьми, которые находятся на домашнем обучении. Сначала я скептически относился к такому образованию. Но через музей десятки тысяч детей проходят. И мой опыт наблюдения показал, что уровень знаний у таких ребят получается, как в хорошем лицее. Да, они не усидчивые, ими труднее управлять. Но зато какой кругозор! И вот этих детей я со временем буду водить в походы.

С какого возраста можно брать детей в поход?

— С любого! Но я взял своего старшего сына в первую экспедицию, когда ему исполнилось 13 лет. Раньше не понял бы, хотя бывают исключения. А в 13 лет сын управлял снегоходом в тундре, помогал загонять оленей, ездил на охоту. Для него это было осмысленно, он делал что-то сам.

Вообще крайне важно, чтобы ребенок понимал, зачем он что-то делает. Я не люблю, когда детей заставляют выполнять бессмысленную работу.

Еще до того, как я создал музей, мы ездили со школьниками в экспедиции, изучали природные зоны России. Так вот, попутно мы собирали мусор. Тоннами выносили мусор с туристических троп, чистили Хибины, Кавказ. И это было осмысленно, это была настоящая, нужная работа. И дети это понимали.

Как подготовить детей к настоящему походу?

— Главное, нужно донести до ребят, что это их поход. Детское самоуправление — это то, что делает их ответственными. Я своим ребятам говорил: еду с вами на всякий случай. Это ваш поход. И вы сами его организуете.

Они выбирали дежурных, командира, завхозов, сами покупали продукты, рассчитывали, сколько им будет нужно. А я их предупреждал: «Ребята, я не ел в пустынях по много дней, умирал от жажды. Мне-то ничего не будет. А вот если вы будете кушать с голоду зубную пасту потом… это ваши проблемы». И когда они учились все организовывать, принимали на себя ответственность за своих товарищей — вот это было классно.

  • Автор: Татьяна Меньщикова
  • Фото: Shutterstock

Добавление комментария

Авторизуйтесь для добавления комментария

Вход

неверный пароль

неверный пароль

Запомнить меня

жмакни

Регистрация

Зарегистрируйтесь на krokha.ru, чтобы участвовать в конкурсах, писать комментарии и посты в блогах, выигрывать лоты на аукционе и многое многое другое

Зарегистрироваться

1 комментарий к записи

Очень интересно!